У вас техническая проблема или другой вопрос?

Если проблема техническая - мы переведем вас на соответствующую страницу, а по всем остальным вопросам соединим с секретарем проекта.

Финансовое сотрудничество

На данный момент мы готовы предложить вам два варианта:


1. Единый клуб попечителей образования. Если преданные из вашего города делают пожертвование в данный клуб, то 50% пожертвования автоматически перечисляется в кассу региона (а 50% на другие образовательные нужды), где лидеры общин и региональный секретарь могут использовать их на развитие духовных программ. Все, что вам требуется - это дать преданным ссылку: https://help.bhaktilata.ru . Остальное сделаем мы. Финансы будут перечислены на счет юр. лица, которое нам назовет региональный секретарь.


2. Инвестиции в печать книг. Вы можете инвестировать в печать книг, а мы будем возвращать вам ваши инвестиции с процентами по мере реализации этих книг. Инвестиции могут начинаться от 150 тыс. рублей. По этому вопросу свяжитесь с координатором отдела образования.

По каким материалам вы хотите преподавать?

Вы хотите преподавать курсы по нашим материалам или по своим, а от нас вам требуется только официальная авторизация?

Сотрудничество

Для крупных и активных общин мы предлагаем программу консультирования и помощи лидерам в совместном развитии сферы образования.


Мы говорим не только о курсах, но и вообще об организации всей общины, включая наставничество, воскресные программы, группы духовного общения и другие мероприятия, направленные на углубление духовного опыта преданных.


Представители нашего проекта и отдела образования, могут приходить к вам на лидерские встречи для обсуждения различных вопросов, помочь разработать стратегию развития образования в городе или регионе, приехать в ваш город/регион для наблюдения за процессами и предложений по дальнейшему развитию.


Если вас это интересует, то:

1. Прежде всего советуем вам ознакомиться с книгой "Реставрация культуры образования", чтобы почувствовать, на сколько вам подходит видение отдела образования.

2. После знакомства с ней напишите руководителю отдела в Телеграм.

Бхакти-лата
Всегда помнить о Кришне и никогда не забывать о Нем
ОТ ОТДЕЛА ВАЙШНАВСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ ЦОСКР
Часть 5.

[Данная часть рассказа может быть полезна прежде всего тем, кто не очень хорошо знаком со Святой дхамой. Если у Вас большой опыт пребывания в ней, то в статье будет для вас мало нового. Зато Вы можете описать свой опыт в комментарии к посту — это было бы ценно.]

После всех произошедших в прошлой части событий президент нашего храма предложил мне поехать в Индию, а после этого присоединиться к ашраму в другом городе, где я смог бы получать больше общения с равными преданными. Тогда я этого шага не оценил. Точнее я оценил то, что меня готовы отправить в Индию, но не то, что президент храма заботится о моем благополучии больше, чем о том, как сделать из меня ресурс для поддержания атмосферы в храме. То есть мою духовную жизнь он поставил в приоритет над делами храма, что достаточно сложно сделать для тех, на кого давит большое число административных обязанностей.

Я не хотел ехать – мне казалось, что я так поддаюсь слабости и сбегаю куда-то, потому что внутри мне действительно хотелось сменить обстановку на более легкую и приятную. Но, в конце концов, преданные меня уговорили, и я улетел на полгода в Индию, большую часть из которых должен был обучаться на англоязычных бхакти-шастрах в Маяпуре.

Я как-то не расспрашивал тогда об Индии, и мне тоже ничего не рассказали, то есть я совсем не понимал, куда полечу. Один преданный только дал мне крайне ценную настройку – не просить из гордости там больше милости, чем я могу получить. И рассказал историю, как они жили вместе с другим преданным, который решил, что уже достаточно зрел, чтобы предаться Господу. И потому помолился Божеству Нрисимхадева в Маяпуре очистить его от всех материальных привязанностей. А ночью поскользнулся в туалете, схватился за умывальник, который отломился и рассек ему руку так, что даже пальцы не шевелились. Врача тогда на территории не было, и какой-то местный брахмачари без анестезии обычными иголкой и нитками сшивал ее ему, а позже был ряд разных операций по клиникам, чтобы эту руку восстановить. Она восстановилась, но урок был показательный – гордиться, даже так тонко, с желанием очищения, там не нужно. Вот такую вот страшилку мне рассказали в качестве напутствия, и это было, в общем-то, все, что я знал на тот момент о месте, куда полечу.

Перелет только до Дели занимал почти сутки, поскольку лететь нужно было с двумя пересадками почти что с противоположной точки Земного шара. Летел я один, сам по себе, и вот в самолете, летящем в Дели, неожиданно для себя увидел преданных. Был им очень рад, поскольку один путешествовать совсем не любил. Мы разговорились, и я спросил, куда они летят. Оказалось, что они ехали на Говардхан. И в тот момент я подумал – завтра будет Говардхана-пуджа, а я как предатель на «день рождения» Говардхана пролечу мимо – так нельзя, надо тоже поехать с ними. Поэтому я решил пропустить свой стыковочный рейс Дели-Калькутта и уговорил их взять меня с собой на Говардхан.

Вот такой вот красивый, но очень наивный сантимент, потому что на тот момент я не видел ни одной фотографии Святых мест – совсем ничего не знал о них. У меня в голове было представление, что я прямо в духовный мир еду – там же Кришна приходил. И что Вриндаван – это красивая средневековая деревенька у стоп высокой горы. Примерно так я себе представлял ее вид:
И что там, наверное, какой-то большой палаточный городок на праздники. И тысячи преданных ходят в белоснежных дхоти и красивых сари, напевая «Харе Кришна» мантру.

Ну вы понимаете, да, что меня ждало дальше :) Уже по дороге, наблюдая за всеми этими грузовыми машинами, с которых снаружи свисали рабочие, держащиеся за них, чтобы доехать до места работы, можно было почувствовать неладное. В общем, на Говардхане, а привезли нас не на природу, а в центр города, меня ждал большой культурный шок на контрасте со всеми имевшимися представлениями о духовном месте. Нищие спали штабелями прямо вдоль дороги, отхожие канавы с соответствующим запахом и все прочие знакомые нам особенности индийских реалий, проявленные на Говардхане ярче, чем в большинстве других мест Индии. Примерно так это все выглядело, только ночью:
Таксист высадил нас, и тут возникла еще одна неожиданность – это были преданные, но, как оказалось, из Гаудия-матха, так что они ехали не в храм ИСККОН.

Было четыре часа утра, к нам сразу подъехал местный рикша-вала, которые в то время дня и года были полностью обернуты в шарф, чтобы не замерзнуть – торчали только глаза, и его вид немного напоминал кадры с фильмов о террористах с востока. Пока я летел в самолете, то решил вдохновиться, почитав рассказы преданных об Индии. Поэтому читал пассажи из Прабхупада Лиламриты и рассказы Индрадьюмны Махараджа. И, увидев этого водителя рикши, мне сразу вспомнились строки, где Шрила Прабхупада ругал своих учеников за то, что те к мангала-арати пошли издалека к месту, где был Кришна-Баларам Мандир, поскольку по дороге их могли зарезать и за две пайсы (у меня было с собой три тысячи долларов на проживание и билеты назад). И рассказ Махараджа о том, как водитель из Дели во Вриндаван однажды хотел его обокрасть. Ну а дальше у страха глаза велики – я сел с ним в рикшу, но постоянно был на стороже, особенно с учетом того, что только недавно были события с «Калки-аватарой». Он вез меня, а я все больше ужасался от внешнего вида Святой дхамы. Я сказал ему «ИСККОН», но не знал, что Вриндаван и Говардхан – это два разных места с расстоянием в двадцать с лишним километров, думал, что это разные части одного города. Мы ехали на его велосипедной рикше, а вдали перед нами звучал громкий киртан с утренней программы. Я думал: «ну вот, сейчас я буду дома, и там уж наверняка тысячи преданных в белых сари и красивых дхоти». Но вдруг он свернул в переулок, где не было ни души, ни освещения. Просто узкая темная подворотня. И я уже даже подумал, что если что – надо бросать вещи и бежать :) Но он остановился, показал рукой на закрытые металлические ворота, за которыми была непроглядная темнота, и сказал – «ИСККОН». А затем попрощался: «Радхе Радхе» и уехал. Оказалось, что это был санскритский ашрам ИСККОН на Говардхане. Я докричался до охранника, он открыл мне ворота. Я прошел внутрь, еще не совсем понимая, куда попал. Потом встретил преданного, говорившего на английском, и он мне все объяснил, параллельно предупредив, что те два десятка комаров, что на тот момент сидели на мне, сейчас на пике малярии. В ашраме жило человек пять, наверное. Обстановка была очень аскетичной, даже для Индии. Но среди проживавших там оказался Вайшешика прабху. Оказывается, каждый год он приезжал на месяц в районе Картики, чтобы совместно с другими преданными почитать там Шримад Бхагаватам. И он предложил: «Мы сейчас тут с Гопипаранадханой прабху и Махараджем [не помню его имя], с нами еще два местных жителя, каждый день с утра до вечера читаем вместе Чайтанья Чаритамриту. Раз уж ты здесь оказался – присоединяйся на две оставшиеся недели». Вот если есть в моей жизни какой-то момент, о котором я больше всего жалею – это вот этот. Тогда шок от Индии пересилил, и я сказал, что мне бы поскорее в Маяпур – мне просто хотелось сбежать поскорее. До сих пор стыдно, что я отказался от такого общения. Так что он организовал, чтобы меня довезли до Вриндавана. Не буду рассказывать о разных мелочах вроде поездки на моторикше стоя снаружи на какой-то балке и пр. Когда я приехал туда – мест при храме, конечно же, не оказалось, а где их еще искать, я совершенно не знал, поэтому пошел гулять по территории – авось, да что-то произойдет. Забрел в гошалу, где проходила на тот момент небольшая программа, и на ней был Шрутакирти прабху, к которому я обратился. Он знал меня с Монреаля тоже – приезжал к нам, так что он попросил президента храма найти мне место. В общем, меня разместили в комнате на ночь, а на следующий день я улетел в Маяпур. В Калькутте меня никакое такси уже не ждало, я думал тоже как-нибудь выкрутиться. В очереди за багажом увидел преданного, к которому подошел, чтобы узнать о том, как добраться. Он тут же предложил поехать на его такси. Позже оказалось, что это был Каунтея прабху (со-министр развития общин ИСККОН и со-председатель комитета по стратегическому развитию ИСККОН). Они с супругой ютились на заднем сиденье амбассадора, пока я вальяжно ехал на переднем… Тоже так стыдно сейчас, пока я это все описываю :) Как старшие вайшнавы проявляют заботу, а мы, начинающие вайшнавы, этого можем даже не видеть – воспринимать как само собой разумеющееся. Они еще тогда остановились купить кокос. Я их не критиковал, но со своим узким фанатизмом не понимал – зачем это наслаждение, давайте поедем уже :)
Когда мы приехали в Маяпур, там в этот момент был пир по случаю Говардхана-пуджи, так что узнать, где меня разместили по брони, было нельзя, и какой-то преданный захватил меня с собой на пир. Правда, руки я с дороги забыл помыть. После пира мне показали мою комнату. В момент, когда я открыл в нее дверь, мой сосед, преданный с Гаваев, против своей воли освобождал желудок, отправляя все его содержимое в тазик, стоявший на полу у койки. Было неприятно. Наконец-то, моя двухсуточная дорога завершилась, я сел на свою кровать, оглядел облупившиеся стены и подумал: «И мне здесь быть полгода. Вот это я попал…».
Вид в комнате
А через три часа уже рядом с моей койкой стоял такой же тазик, что не мудрено после еды немытыми руками с дороги в Индии и выпивания стакана раздававшейся на пире воды в самом начале своего первого приезда. Соседи из другой комнаты принесли нам лекарств и подходящей еды. Ночь и день были не самыми приятными, но через сутки мне немного полегчало. Я дошел до самадхи Шрилы Прабхупады и сел поодаль, на краю зала. Пуджари в этот момент раздавал преданным прасад. Он кинул пакору, но преданные не поймали ее, и эта пакора, упав на пол, прокатилась по всему залу прямо ко мне, коснувшись ступни. Я помню, как смотрел на нее и думал – есть ее или нет. Казалось бы, мелочь, но тут был некий символизм – принятия своей доли или борьбы с ней. И дело было не только в прасадной пакоре, а во всем пребывании там – довериться Господу, что все идет наилучшим образом или считать себя контролирующим свою судьбу, а значит бояться, потому что в Индии контролировать все невозможно. Точнее это нигде невозможно, но в Индии ты это понимаешь лучше, чем в других местах. Поэтому в раздумьях я крутил ее в руках минут пятнадцать. Повтора прошлого дня мне совсем не хотелось, но я решил, что Господу нужно довериться – не зря же пакора из всего зала умудрилась прилететь прямо ко мне. Должен был быть какой-то урок, поэтому я скушал ее. После этого жизнь стала проще. Не в смысле физических проблем, но в плане внутреннего отношения ко всему происходящему. Вообще, принятие своей судьбы – важный навык, которому учит Святое место. Обычно мы или отвергаем ее, не соглашаемся с ней внутренне, считаем, что мы, как центр мироздания, заслуживаем большего. Либо наоборот просто расслабляемся и плывем по течению. Но преданному нужно уметь прилагать все усилия для служения Господу, и при этом принимать Его волю в своей жизни, доверять Ему – это и значит «принять свою судьбу» для вайшнавов. В начале постепенно – в мелочах, а позже – ее всю, какой бы она ни была. Только имитировать, «гуляя по лесу Джарикханда», либо прося об особой милости Господа Нрисимхадева, не нужно :)

Постепенно быт и все остальное устаканились. Ложное эго свыклось с изменившейся культурой и перестало ее бояться, зато начало гордиться. На охранников и других сотрудников кампуса из числа местных я смотрел как бы свысока. Я – ИСККОН, а кто они такие? Просто рабочие, которые тут что-то делают. Даже тилаки на лбу нет. Только уже значительно позже я начал замечать, что многие из них – практикующие преданные, а даже если они таковыми не были, в них с детства были привиты разные элементы культуры гуны благости. Например, матаджи, которые подметали пол в номерах, старались не делать этого, пока ты не выйдешь из комнаты, потому что это не целомудренно. Впрочем, о моем знакомстве с жизнью местных я скажу позже – это произошло уже только ближе к концу пребывания там.

А пока жизнь приняла стабильный оборот – по утрам была утренняя программа, затем я шел на лекции Бхакти Видья Пурны Свами, двенадцатилетние Бхакти-шастры, которые он тогда только начал (сейчас уже заканчивает). После чего – на свои официальные занятия, а вечером изучал еще два-три других курса Бхакти-шастр в записи. Остальное время все уходило на заботы о здоровье, потому что тогда, да и до сих пор, в Индии я почти постоянно болею, из-за чего стараюсь там бывать как можно меньше. К сожалению, этот аспект принятия судьбы мне сложно дается – когда возникает физический дискомфорт в теле, то энтузиазм к служению значительно падает – не хватает той же преданности, как у некоторых других людей, кого болезни наоборот подстегивают еще лучше браться за преданное служение. И в Индии была постоянная палитра чего-то – то простуда, то живот, то сыпь, то ожог какой-нибудь. Помню, как в декабре я подхватил какую-то бактерию, и сидя в час ночи в местном туалете при температуре воздуха в десять градусов, а тела – чуть ниже сорока, и явным расстройством желудка, заставлявшим меня быть там весь прошедший час, думал, как же так духовная жизнь зачем-то сочетается со всем этим – должен же быть экстаз, а не все это. Сначала сложно понять, что это и есть экстаз в духовной жизни, если при этом находиться в правильном состоянии сознания. Сейчас я это понимаю, когда назад оглядываюсь, хотя практиковать его у меня и сейчас совсем желания нет.

Еще Навадвипа мне запомнилась тем, что там не только во время прогулок по бенгальским просторам, но даже и просто ходьбы от одного здания к другому внутри кампуса, можно было спокойно напевать «Харе Кришна» на какой-нибудь мотив, чего не сделаешь на западе. Это было первым, что я оценил в Святой дхаме, и старался пользоваться, всегда поя киртан на улице. Вторым, что я оценил, конечно же, было общение. Там было много разных замечательных вайшнавов со всего мира. Всего и не перечислишь – среди вайшнавов так много уникальных личностей. Но мне лично больше всего запомнились два кратких момента – это выражения лиц Бхакти Видья Пурны Махараджа и Гопипаранадханы прабху (это, правда, было уже не в Маяпуре, но в тот же приезд в Индию). К Бхакти Видья Пурне Махараджу я подошел, и хотел извиниться за то, что из-за здоровья не смог попасть к нему на запланированный даршан – я беспокоился, что он потерял из-за этого время. И когда подошел к нему с этой гримасой беспокойств, то увидел, как на лице у него появилась еще большая мимика беспокойства, за то, что я беспокоюсь. При том, что он меня вообще не знал. Мне кажется, он тогда больше беспокойств испытал, чем я – это было поразительно смотреть как у очень знающего Священные писания пандита, очень резкого в своих философских высказываниях на лекциях и ведущего очень суровый образ жизни, такое на самом деле мягкое сердце по отношению к другим. Вот что поражает в бхакти. Этого нет в других местах (я не про ИСККОН, а про тех, кто не идет по пути преданности Господу), не может быть – либо беспочвенные сантименты, либо сухость сердца. Позже я увидел тоже тронувшее меня выражение лица у Гопипаранадханы прабху, еще одного нашего пандита, когда на лекции ему надевали гирлянду. Там читалась яркая смесь таких искренних детских эмоций, которых мне больше не доводилось быть свидетелем: «Это правда мне? От Господа!? Спасибо большое, это великое благословение! Но, может быть, я не заслуживаю?».
Даршан с Бхакти Видья Пурной Махараджем у меня, кстати, позже состоялся. Где я задавал вопросы вроде: «Как человек мог родиться из рыбы?», а он без малого час выбивал из меня академическую обусловленность. Так что, если у Вас тоже есть такая – вот для Вас запись той встречи с переводом и без него.

Еще дхама меня тогда немного научила быть аккуратнее с преданными – ты не знаешь, порой, с кем общаешься там. Если в Канаде хоть какая-то социальная иерархия была, то на Бхакти-шастрах мы все были просто как студенты. И я помню, как во время групповой работы один преданный все никак не мог сообразить, какое у нас было задание. Я немного вышел из себя, подумав: «как можно так глупить вообще?» и поднял на него голос, а чуть позже, на Гаура-пурниму увидел его уже в статусе санньяси. А во время фестиваля я зашел как-то в храм посидеть перед Божествами Шри Шри Радха-Мадхавы, и хотел сесть, облокотившись на колонну. Но там уже сидели люди. Я подошел к одной из колонн, где сидел какой-то преданный уже в некотором возрасте и в белых одеждах (шафран еще как-то подсознательно же уважают у нас в обществе, а белые одежды – нет, и я таким тоже был). Он сидел так очень по-простому, джапу повторял один. А рядом положил свою сумку, которая мне мешала сесть у колонны. Я ее подвинул к нему, мол, нечего вещи так раскладывать, и сел вплотную рядом. Он удивленно посмотрел на меня, но ничего не сказал. Позже я узнал, что это был Чайтанья Чандра Чаран прабху, которого я тогда не помнил в лицо, т.к. с российскими преданными не был знаком совсем. Это такие, очевидные случаи, неосознанного хамского поведения, но вообще, когда мы общаемся с преданными, причем не только в дхаме, мы часто не знаем, кто это такие. Кем они были в прошлой жизни, через что прошли в этой, в каком они сейчас сознании внутри – просто ведем себя в отношениях как слон в посудной лавке.

Так, разные были уроки. Но в целом все полгода дхама оставалась для меня совсем закрыта. Я ходил в своем горделиво-пренебрежительном настроении, что да – вот тут разные старшие вайшнавы бывают, и в этом ее плюс. Всех остальных преданных ИСККОН я тоже еще как-то уважал, но вот все, кто не ИСККОН – какие-то не такие.

И здесь мне довелось встретить двух проводников, немного прираскрывших мне реальность. Одним был Тиртхарадж прабху, студент бхакти-вайбхавы и мой сосед по комнате. Урожденный бенгалец, ставший брахмачари в Маяпуре в шестнадцать лет. С одной стороны — он, будучи брахмачари в этом месте уже двадцать лет, рассказал мне об обусловленной части дхамы — про разные конфликты между преданными в Маяпуре, так называемую «мафию» и пр. Но о своем отношении к таким вещам я писал в прошлой части статей. А еще он провел меня по некоторым храмам Гаудия-матха, а точнее дал мне возможность побывать внутри местных ашрамов, где я смог встретить очень простых и посвящающих жизнь Господу преданных, почувствовав с ними большее родство, чем раньше. Мы все гордимся – сначала телом, заслугами мирскими, затем, когда становимся преданными, гордость никуда не уходит, но мы начинаем гордиться «своими» заслугами в бхакти, принадлежностью к возвышенной культуре, религией своей, - всем псевдо-духовным, в общем. Гордость Кришной, бхакти, Шрилой Прабхупадой, ИСККОН – это все хорошо, она должна быть, но не должна исходить из нашего ложного эго. Их можно отличить легко – одна придает нам уважения ко всем другим живым существам, даже если мы не согласны с ними, а другая – внутренне разделяет нас с ними. Затем Тиртхарадж прабху повез меня в одну из деревень недалеко от Маяпура. Очень маленькая деревенька, с хижинами и земляными полами, совсем без электричества. Но несмотря на простоту, было ощущение убранства, потому что все полы и стены были ровненькие и чистые, за деревцами ухаживали. Если сравнивать с некоторыми деревнями рядом с храмом, то, вроде бы, внешне они были очень похожи, но по сути очень отличались — в атмосфере витала бОльшая культура чистоты и простоты. Там кроме нас не было ни одного последователя ИСККОН, но это все были Гаудия-вайшнавы. И надо заметить – все очень радостные. Для внутреннего сравнения можно сейчас осмотреть свою комнату, где мы находимся, вообще на свой быт со всеми расстраивающими нас проблемами из разряда того, что фильтр для воды засорился или лак для ногтей оказался не того цвета, и почувствовать, какой уровень внутренней культуры нужен, чтобы быть радостным в такой простой обстановке. У тех жителей, кто работал, зарплата в месяц там была пятьсот-семьсот рупий. И несколько семей организовали фестиваль, пригласив Тиртхараджа и собрав остальных жителей. И сделав на всех сорок гостей пир из шестнадцати блюд, включая чатни из яблок, которые там стоили дороже, чем спелые манго в России. Не знаю, сколько им нужно было копить на такой фестиваль. И вот эти люди, с рождения живущие в вайшнавской культуре и практикующие преданность Господу, обладающие теми личными качествами (например, аскетичности, простоты и личностности), которых у меня в этом воплощении, наверное, никогда и не будет, слушали меня (Тиртхарадж меня тоже попросил пару слов сказать) только потому, что я, белый человек, принял ценную для них традицию, что им казалось чудом. Стал бы я слушать как своего старшего кого-то спустя сорок лет практики только из-за того, что он, будучи мясоедом, смог недавно преодолеть свою природу и пойти по пути духовности, что было бы для меня симптомом его возвышенности? Вряд ли, а вот они стали. И да, я понимаю, что там навернка было много какой-то религиозной обусловленности, а качества гуны благости – не доказательства преданности Господу, но ее оценить у меня возможности не было, а вот то, что моя преданность не выдержала бы испытаний их стилем жизни – была. Да, они привыкли к ней, им проще, но ведь они и не случайно родились там, а я в Новосибирске.

Но на этом знакомство с местными жителями не заканчивалось. Вскоре приехали канадские преданные, и познакомили меня с Махашрингой прабху. Польский преданный, который уже много лет жил в Маяпуре. Это был просто идеальный грихастха. Каждый день он просыпался до четырех, читал джапу, готовил завтрак на гостей, потом шел в храм на программу, а после Шримад Бхагаватам у него каждый день собиралось человек по десять-двадцать разных преданных. Друзей и тех, кого они привели. Туда в буквальном смысле можно было зайти с улицы, Махашринга прабху с тобой знакомился, спрашивал откуда ты узнал о нем, и усаживал кушать прасад. Все это сопровождалось, конечно же, разговорами, и за счет гостей (там было много старших преданных) это все была сплошная Кришна-катха. После завтрака и катхи, Махашринга прабху шел в местную деревню готовить пол тонны кичри на местных бенгальцев. В год, когда мы там были, он нашел себе нескольких местных помощников, а до этого делал все сам. Деньги на кичри он собирал в то время, когда ездил с проповедью за пределами Индии. Когда прасад был готов, то для того, чтобы собрать людей, он проходил по деревням с харинамой, что означало – «Прасад готов, приходите». И раздавал прасад, мыл все потом. И возвращался домой, где вечером к нему снова собирались люди – все, кто пришел, всем были рады. Снова он рассаживал всех на ужин, после чего были киртаны часа по два, перемежающиеся общением. Иногда гости засиживались допоздна – уже где-то ближе к одиннадцати, и он просто в комнате ложился в углу со словами: «Вы не обращайте на меня внимания, общайтесь, я тут вздремну минут пятнадцать».

И в один из дней он взял нас с собой готовить кичри. Я вот не знаю, как это передать. Все эти дети, которые во время парикрамы на тебя липнут с просьбой дать им что-то, тут ты их видишь совсем с другой стороны – благодаря Махашринге прабху они нас за своих воспринимали. И вот совсем другое отношение возникает. Они там играют, дурачатся, с харинамой идут поют. И взрослые также. Вот видео с того времени. Простите, на английском, но он там простой и его мало:
На следующий день Махашринга прабху собрал нас отправиться в другую деревню. Домов на двадцать, наверное. И мы начали киртан. И вот эта замечательная, еще оставшаяся культура – все, кто был дома или возвращались домой с работы, присоединялись к киртану. Без приглашения – просто культура такая – если киртан идет, надо всем идти вместе воспеть имена Кришны. И да, там разные люди были – например, я встретил там одного местного, который у меня ранее обманом рупии на ганжу (наркотик) выманил, а тут он с радостью сел и пел в киртане. Вот такая культура... Махашринга прабху заметил, что одной пожилой матаджи нет, и спросил, где она. Нас завели в одну из хижин, где они и лежала. Оказалось, она готовила прасад на костре, и огонь перекинулся на сари. У нее все тело было в ожогах, а денег лечить ее не было, и попросить у нас ее семья стеснялась, поэтому они ее лечили прикладыванием банановых листьев. Но знаете, что самое поразительное – мы зашли, она нас сначала даже не заметила, она так уже больше месяца лежала и пела бхаджаны Джаядева, про любовь к Говинде – лежит и поет с утра до вечера в этих банановых листьях.

Еще, конечно, во время парикрам можно было немного соприкоснуться с пуджари некоторых исторических храмов. Но тут мне сложно что-то рассказать, потому что какого-то личного общения там не было. Хотя многие из них — очень удивительные личности.
В общем, обусловленным взглядом сложно понять дхаму. Но если получить милость тех, кто глубже проник в ее настроение – то сам начинаешь понемногу видеть то, чего вне дхамы не найти, потому что не знаешь, где искать. Я все еще достаточно обусловлен комфортом тела, поэтому стараюсь не часто и не долго там бывать, о чем я уже писал раньше, но если сначала я приехал туда в настроении, что я духовный человек, а здесь непонятно что происходит, то теперь понимаю, что это у меня квалификации там быть особой нет.

Еще одним важным событием в моей жизни тогда была встреча с Бхакти Вигьяной Госвами Махараджем. Он приехал на заседания Джи-Би-Си и во время их проведения никаких лекций и даршанов не давал. Но мне очень хотелось сделать ему что-то приятное в качестве благодарности за все те лекции, что я слышал. Которые перевернули мою жизнь в самом начале после знакомства с преданными, и которые давали силу с самого начала практики. Сразу примечание – мне не хотелось бы заниматься рекламой того или иного дикша-гуру. У каждого из нас свой индивидуальный опыт отношений с Господом, и Господь проявляется для нас через различных преданных. Для меня энергия связи с Парампарой пришла таким образом, у кого-то – другим. Поэтому здесь важен сам принцип взаимоотношений с энергией гуру-таттвы, что может для каждого проявляться в отношениях с разными святыми личностями.
У меня тогда уже месяц температура не опускалась ниже 38, сильный кашель и сложность говорить. Но мне очень хотелось что-то сделать для него. Поэтому по вечерам я брал велосипед и ехал от гошалы, рядом с которой жил, к храму, где упрашивал пуджари дать мне гирлянду от Господа Чайтаньи (в человеческий рост), после чего брал ее с собой и ехал к дому, где жил Махарадж. Я не знал, что там целая квартира, и что с ним живет слуга – думал, что там просто комната, за которой сразу Махарадж, поэтому я не хотел его беспокоить и вешал гирлянду на край двери. После чего убегал, пока он меня случайно не заметил. Затем ехал домой – к тому времени уже весь вспотевший и еще более продутый, от чего первую половину следующего дня я почти не мог говорить. А вечером все повторялось. Сейчас, во время написания этих строк, я спросил у Дина Чайтаньи прабху. Он не помнит про те гирлянды, но сказал, что обычно гирлянды от Божеств один день были у Гурудева в комнате, а потом их отдавали ученикам. Раньше я не знал их судьбы, и видел ли их вообще Гурудев. Но вот знаете, это были одни из самых счастливых вечеров всей моей жизни, если не самые счастливые. Потому что с точки зрения чистоты это были наиболее светлые моменты преданного служения. В статье про приход в сознание Кришны я описывал природу влюбленности, позволяющей понять отношения дживы с Господом. После встречи с преданными я влюбился – в духовного учителя, и вот тогда это был такой тип отношений — искреннего сильного стремления послужить кому-то идеальному. Потом, правда, я понял, что природа даже такой влюбленности – не совсем чистая, потому что в ее момент была некая идеализация всех качеств. Одно из оскорблений духовного учителя – считать его простым человеком. Но это не значит, что нужно не видеть его остающейся до самой премы человеческой стороны – это как раз некая ложная идеализация, когда мы ставим его на место Идеала вместо Кришны. Считать его обычным человеком – это значит не видеть его преданности, в которую нужно влюбиться, и которая является проводником принципа Парампары для нас. Поэтому позже такая построенная на ложном фундаменте влюбленность все-таки прошла, и я с тех пор стараюсь выстроить отношения уже на правильном фундаменте преданности, что гораздо сложнее. Поэтому в преданности, в отношениях (включая семейные) есть эмоции выше и чище, чем влюбленность. Это не просто сухой разум, но и не основанные на ложном фундаменте сантименты.

Я, кстати, долго сомневался, у кого мне принять посвящение – у Радханатха Свами или Бхакти Вигьяны Госвами. У меня был очень большой разлад внутри, потому что я не понимал, как так, что я кого-то из них выберу, хотя они мне оба были дороги внутри. Я не понимал, в общем, как между ними можно выбрать, но как замечательно было узнать, что один – ученик другого (я сначала не знал этого), и что приняв посвящение у Бхакти Вигьяны Госвами Махараджа, я стану учеником обоих.

Маленький еще нюанс с тех времен – наверное, ученикам может быть интересно. В какой-то момент мне посчастливилось тогда пройтись за Махараджем вдоль Джуланги, метрах в пятидесяти позади. Когда он возвращался – уже стемнело. И он, чтобы сократить путь, сошел с дороги и пошел прямо сквозь длинные рисовые поля. Я помню, что был очень удивлен, потому что за те полгода проживания я видел прямо на дороге в кампусе пару кобр, и знал, что в рисовых полях их гораздо больше. Я тогда подумал, что вот оно, поведение санньяси.

После встреч Джи-Би-Си я таки попал на даршан. Помню, что у меня было одно сомнение, с которым я подошел уже ко всем, к кому только мог – к Радханатх Махараджу, к Бхакти Видья Пурне Махараджу, к Вайшешике прабху, еще к нескольким менее известным в России старшим вайшнавам. И к Госвами Махараджу я тоже с ним пришел, что я не могу поверить, что Господь Чайтанья – Господь. Он пытался разными аргументами меня убедить, но это не получалось. В какой-то момент он остановился и начал смотреть в окно, после чего сказал: «Кришна такой красивый!». И я подумал – действительно, Кришна такой красивый, буду Ему служить. Сомнение касательно Господа Чайтаньи, кстати, до сих пор не ушло, но это уже другая история… После этого я решился сказать, что Анубхава прабху хочет, чтобы я получил инициацию. Махарадж сказал, что подумает, а на следующий день Дина Чайтанья прабху сказал мне, что Махарадж согласился, а еще через день меня инициировали. Так я нелегально прошел в ученики минуя процесс официальной рекомендации (Анубхава прабху правда такое говорил, но я тогда никаких рекомендаций не брал у него), программы для учеников, и не читая ни одного дня пранама-мантры. Вторую часть пранама-мантры, я, кстати, до сих пор не выучил… Точнее сознательно решил не учить ее в свое время, чтобы только Шриле Прабхупаде повторять обе части, чтобы Шрила Прабхупада у меня в сознании всегда как-то выделялся. Это моя личная особенность, а не призыв так действовать, если что.

Духовный день рождения (инициация) у меня 8-го марта. Вот, кстати, лекция с той инициации, о жизни Бхактивиноды Тхакура. Помимо стандартных обетов я еще дал обет изучать книги Шрилы Прабхупады и посвятить жизнь обучению им других. Тогда это было глупое сентиментальное желание как-то выделиться – кто ж знал, что Кришна это, похоже, всерьез воспримет. И Махарадж после обетов дал мне имя:

Спасибо. Кришна-нама, джива-дойа сарва-дхарма сара. Пожалуйста, служи преданным и старайся помогать другим понять священные писания, медитируя на их смысл. От имени Шрилы Прабхупады, всей Гуру-парамрары и всех собравшихся преданных я принимаю твои обеты и даю новое имя. Это имя также связано с Господом Гаурангой. Когда великие святые приходят на землю и особенно когда Сам Господь приходит на землю, они очищают святые места. Мы с вами приходим в святые места, чтобы оставить здесь свои грехи, но великие святые очищают любое святое место своим присутствием. Одно из имен Господа Гауранги – тот, кто очищает все святые места, Тиртха Павана дас. (крики «Харибол!»)

После инициации я спросил, куда мне ехать, но в сердце боялся, что он скажет – в Россию. Все также как раньше, я побаивался еще, хоть и гораздо меньше, остаться без «страховки» в виде канадского гражданства. И он мне сказал возвращаться в Канаду. Позже, когда я гражданство получил и задал ему тот же вопрос, но уже без внутреннего страха, он сказал: «Чего ты там в Канаде забыл? Тебе давно в Россию пора», но это было через три года уже.

После Маяпура с канадскими брахмачари на Гаура-пурниму мы побывали в Чоупатти и сутки провели во Вриндаване. Оттуда я почти ничего не помню, поскольку мы все пролежали пластом больными в ашраме, слушая праздничные лекции из динамиков. Кстати, тогда я понял, что с преданными даже болеть весело, а не страшно. Одному – неприятно, а когда есть отношения с преданными – наоборот, лучше даже вместе со всеми болеть, чем одному оставаться здоровым, так как иначе пропускаешь какую-то важную расу отношений…

И после этого мы вернулись в Канаду на путешествующую санкиртану.